Усадьба Вороново

В сорока километрах к юго-западу от Москвы находится один из интереснейших дворцово-парковых комплексов Подмосковья - усадьба Вороново, - которая является одновременно 'памятником архитектуры и русской культуры. Эта старинная подмосковная усадьба связана с именами видных государственных деятелей, архитекторов, писателей и поэтов.

Велико н мемориальное значение местности, где расположена усадьба: по старой Калужской дороге проходили и около неё стояли бивуаком русские войска, одержавшие в Отечественную воину 1812 года победу над Наполеоном.

История Воронова мало изучена. В специальной литературе мы встречаем лишь беглые упоминания усадьбы: сказались незначительное количество дошедших до нас графических и текстовых документов, удаленность этой подмосковной усадьбы от железной дороги н общая недооценка ее значения.

Вместе с тем изучение истории возникновения и развития Воронова необходимо для понимания архитектурно-планировочной композиции усадьбы н восстановления ее художественного облика в период расцвета.

Некогда усадьба принадлежала старинному дворянскому роду Волынских, родоначальником которого был Дмитрий Михайлович Волынский-Боброк отличившийся в Куликовской битве. Один из Волынских-Михаил Григорьевич,-служивший при царе Иване III, носил прозвище Вороной, поэтому потомки его стали называться Вороными-Волынскими.

Не сохранилось никаких сведений об архитектурном облике боярского двора в Воронове XVII века. Известно лишь о существовании деревянной клетской церкви.

С переходом усадьбы в начале XVIII иска к племяннику Василия Семеновича к Василию Ивановичу Волынскому, владевшему ею с 1704 по 1726 год, -родовой вотчине уделяется большое внимание. Кроме двора владельца и 49 крестьянских дворов, существуют уже и скотный, и конюшенные дворы. А в 1709 году на месте старой была построена новая церковь во имя образа Спаса Нерукотворного.

При Анне Ивановне он занимал ряд ответственных должностей и в 1738 году был назначен ка6инет-министром. Как истинный патриот, ненавидевший господство иноземцев, Волконский начал борьбу против всесильного в те годы Бирона и 'бироновщины', надеясь на поддержку дворянской партии, но не рассчитал свои силы. В 1740 году он был арестован; возникло известное 'Дело Волынского', и в июне месяце того же года Волынский был казнен.

Трагическая судьба Артемия Петровича, его мужество и пламенная любовь к отечеству вдохновила поэта Рылеева, взявшего сюжетом для одной из своих 'Дум' борьбу Волынского с Бироном, 'пришлецом иноплеменным'.

Наград не ждет н их не просит

И, забывая о себе,

Все в жертву родине приносит

Против тиранов лютых тверд,

Он будет и в цепях свободен,

В час казни правотою горд

После казни Волынского и ссылки его детей в Сибирь все его имущество было конфисковано.

В 1742 году Елизавета Петровна отменила приказ о конфискации и вернула имение наследникам, Единственный сын Артемия Петровича вскоре скончался, и Вороново было отдано в приданое одной из дочерей Волынского - Марии Артемьевне (1725-1792 гг.),- вышедшей замуж за графа Ивана Илларионовича Воронцова (1719-1786 гг.). Воронцов дослужился до чина генерал-поручика, был президентом вотчинной коллегии, находившейся в Москве, но не сделал такой блестящей служебной карьеры, как старшие его братья. По-видимому, вскоре после женитьбы он вышел в отставку и поселился в Воронове, так как именно с 40-х годив XVIII века начинается период расцвета усадьбы н формирование дворцово-паркового ансамбля.

Единственным документом, позволяющим судить о плане усадьбы в середине и начале второй половины XVIII века, является межевой план 1766 года (ЦГАДА).

На плане четко нанесена обсаженная деревьями старая Калужская дорога, чрезвычайная ширина которой объяснилась ее стратегическим значением.

Центром усадебного комплекса являются два рядом стоящих жилых дома, из которых больший - каменный, а меньший - деревянный, расположенный параллельно дороге, недалеко от нее. Интересно отметить, что местоположение главного дома в последующие периоды и в настоящее время совпадает с местоположением этих двух корпусов в 60-х годах XVIII века.

Значение этих зданий как центра архитектурной композиции подчеркнуто перпендикулярной им широкой аллеей, пересекающей дорогу. Роль аллеи как центральной оси композиции усадьбы в целом усилена переходом ее а прямую, как стрела, дорогу, соединяющую Вороново с соседними имениями, расположенными к востоку от него.

От жилого дома к пруду спускался 'регулярный' сад. Здесь была использована трехлучевая система аллей. Аллеи расходились веером от партера, разбитого перед садово-парковым фасадом дома. Центральная аллея, раскрывающая перспективу, замыкалась на берегу пруда террасой с лестницей и гротом. В конце боковых аллей (на одной линии с гротом), на гребне у перепада рельефа, стояли круглые в плане беседки, откуда открывался вид на водную гладь пруда, противоположный берег и темнеющий вдали лес.

Показанный на чертеже план церкви ввиду условности изображения, принятого для обозначения церквей на межевых планах XVIII века, не дает возможности установить, была ли уже к 1766 году выстроена существующая и настоящее время церковь, точная дата построения которой не установлена.

Необходимо отметить, что колокольня, ценнейший (наравне с церковью и Голландским домиком) из сохранившихся памятников архитектуры Воронова, на вышеупомянутом чертеже не показана.

Конный двор, возможно частично еще времен Волынского, на плане значителен по размеру и состоит из двух корпусов и площадки для манежа. Форма пруда - вытянутый прямоугольник с четкой обработкой береговой линии - говорит о строгой регулярности центральной части Воронова, что как и создание вблизи воды Голландского домика, характерно для ансамбля усадьбы шестидесятых годов XVIII века.

Напрашивается сравнение с планом известной подмосковной Шереметевых, Кусково, тем более, что автор существующих в настоящее время церкви н Голландского домика в Воронове - архитектор Карл Бланк - работал в пятидесятых-шестидесятых годах XVIII века в Кускове. Так же, как в Кускове, в Воронове на главной композиционной оси большого пруда устроен искусственный заливчик полукруглой формы. Разница заключается лишь в том, что в Кускове залив находится на противоположном берегу и связан с каналом, а в Воронове он отвечает видовой террасе к гроту.

Некоторое сходство сказывается и в расположении малого пруда (так называемого голландского), представляющего и в том, и другом случае искусственно вырытое ответвление большого пруда.

Голландский домик расположен высоко над прудом, но по отношению к главному усадебному корпусу и к регулярному липовому саду он находится на заниженном участке.

Западный его фасад обращен к пруду, а восточный - к саду, очевидно, устроенному на 'манер голландский', т. е. с регулярной разбивкой и цветочным оформлением, как голландский садик в Кускове.

В литературных источниках Вороново времен Воронцовых упоминается преимущественно в связи с посещением усадьбы Екатериной II в 1775 году. Сам факт, что Вороново было признано достойным для приема императрицы, доказывает роскошное его устройство в те годы.

В честь посещения Екатерины II были поставлены каменные обелиски по сторонам главной аллеи, тянувшейся за прудом. Они существовали еще недавно и эффектно подчеркивали перспективу и въезд в лесной массив. Судя по географическому словарю Щекатова, такие же обелиски были вероятно, поставлены и у въезда в дом:

Артемий Иванович после смерти отца предпринял грандиозные работы по улучшению усадьбы, главным образом по перестройке главного дома и конного двора. К строительству был привлечен известный русский зодчий и о6разованный человек своего времени Николай Александрович Львов. Барская затея осуществлялась за счет тяжелой н беспощадной эксплуатации крепостных.

Дмитрий Петрович Бутурлин, женившийся впоследствии па дочери Артемия Ивановича, в письме, датированном 21 июня 1793 года. говорит: 'Вы помните Вороново времен Ивана Илларионовича также как и я. Ну что же. Вы ничего не узнали бы. Дом - настоящий дворец, примерно в таком же духе, как дом в Москве, а может быть он еще больше. Вкус Львова узнается в колоннадах и ротондах. Бог знает, когда все будет окончено. Что же касается меня, я живу в Голландском домике, построенном еще Бланком во времена Ивана Илларионовича. Имение великолепное, леса и прочее в полной красе'.

Судя по дошедшим до нас чертежам архитектора Львова (МАСиА), дворец включал трехэтажный корпус и два боковых флигеля одинаковой высоты, соединявшихся с центральной частью двухэтажными переходами.

Торжественное здание дворца с восьмиколонным портиком ионического ордера, поднятым на рустованную аркаду цокольного этажа, замыкало перспективу при подъезде со стороны Калужской дороги. Полуротонда, окруженная колоннадой галереи, подчеркивала центр фасада, обращенного к регулярному саду. Оригинальна композиция флигелей, главные фасады которых выходят не на парадный двор и сад, как обычно в усадебных комплексах, но оформляют ансамбль дворца с южной и северной стороны.

Центральные ризалиты этих фасадов акцентируют продольную ось общей композиции.

Дворец производит впечатление чрезвычайно парадного здания. Но он кажется задуманным для возведения его в столицах или в общественном центре губернского города. Видимо, Бутурлин писавший, что дом в Воронове 'примерно в таком духе, как дом в Москве', бессознательно отметил отсутствие в доме Воронцова лиричной мягкости, свойственной архитектурному облику преобладающего большинства русских усадебных домов.

Торжественная монументальность характеризует и решение внутреннего пространства. Из вестибюля ход во второй этаж вел по двум боковым и среднему маршам парадной лестницы, эффектно вкомпонованной в полуротонду, отделенную двойной колоннадой от верхней площадки с выходом на балкон.

Архитектурному оформлению лестничной клетки уделено большое внимание - полуротонда перекрыта кессонированной полусферой с лепными вставками. Стены обработаны парными пилястрами н полуциркульными нишами с установленными в них скульптурами. Поэтому по проекту Львова лестница играла роль первого звена в ряде парадных апартаментов, занимавших во втором этаже не только почти весь главный корпус, но и галереи с экседрами в торцах, и часть флигелей.. Чрезвычайно эффектно освещение верхним светом экседр, более высоких, чем основная галерея.

Большой зал разделен открытыми двойными колоннадами на центральную часть, перекрытую декоративным сводом незначительного подъема, и боковые с плоским перекрытием. Такая же колоннада, но с другим ритмом колонн, отделяет центр от полуротонды с выходом на окружающую ее террасу, оформленную спаренными колоннами. Из окон зала, расположенного на центральной композиционной оси, и примыкающих к нему с обеих сторон маленьких гостиных, а особенно с террасы, открывался прекрасный вид на спускающийся к пруду парк, водное зеркало и раскинувшиеся на том берегу поля и лес.

Жилые комнаты были расположены во флигелях, верхнем и отчасти в нижнем этажах главного корпуса. Большая, чем обычно в домах того времени, высота нижнего этажа заставляет думать, что он не был целиком занят подсобными помещениями.

По свидетельству современников, Артемий Иванович создал великолепную усадьбу, но окончательно разорился и вынужден был искать покупателя. Именье было приобретено графом Федором Васильевичем Ростопчиным. Год продажи Воронова - 1800 - известен из письма Д Н. Бутурлина, датированного этим годом, в котором он пишет: 'идет речь о продаже Вороново и довольно серьезно и хотя покупатель не называет себя, кажется это граф Ростопчин, мой тесть просит 350 тысяч, но вероятно, отдаст за 300 тысяч'.

С этого времени начинается новый период в жизни усадьбы.

Вороново становится любимым мостим пребывания Федора Васильевича и его семьи. В течении двенадцати лет с момента приобретении усадьбы и до Отечественной войны 1812 года Ростопчины живут в Воронове сперва круглый год (до 1806 года), а затем с весны до осени, переезжая только на зимние месяцы в Москву.

Усадьба в начале XIX века находится в полном великолепии - центром служит дворец, выстроенный Львовым: он отделен от Калужской дороги густыми липовыми боскетами. Конный двор с манежем на сто лошадей представляет собой монументальное архитектурное сооружение: у въезда с северной стороны установлены мраморные скульптуры - копии со скульптур на Монте Кавалло и Риме.

Стройная колокольня с высоким золоченым шпилем доминирует над купами вековых деревьев парка. В регулярном саду шумят старые липы, возвышаясь четким строем вдоль прямых и диагональных дорожек, членящих сад на ряд правильных геометрических куртин.

Перед Голландским домиком плоский участок превращен в сплошной цветочный ковер, хорошо обозреваемый от дворца и террасированного липового сада. Красивые лестницы соединяют липовый регулярный сад с голландским и с берегом большого пруда.

К югу от центрального композиционного ядра тянется ландшафтный парк, где изумрудные поляны чередуются с группами деревьев.

Рядом с усадьбой вдоль Калужской дороги располагаются здания служб н деревня. Здесь ютится более ста человек крепостных обслуживающего персонала, не только слуги, но и ремесленники - столяры, плотники, резчики, краснодеревщики, мастера художественных изделий и т п.

В течение двенадцати лет размах хозяйственной деятельности Ростопчина в усадьбе поистине грандиозен. Об атом свидетельствует его переписка с ближайшими друзьями, особенно с графом Головиным и князем Цициановым.

Как и многие помещики конца XVIII н начала XIX веков, Ф. В. Ростопчин - 'англоман': он вводит новые методы земледелия и овощеводства, механизирует рабочие процессы. Он выписывает из Англии специалиста Петерсона, несколько агрономов и механиков, фамилии которых установить не удалось. Предполагается, что агрономы будут преподавать в специальной школе, основанной Ростопчиным для обучения подростков из своих и соседних деревень. (Эта 'филантропическая' идея терпит поражение).

Проводятся опыты по улучшению почвы, преимущественно торфом н новыми минеральными удобрениями. Однако главное внимание уделяется конному заводу и разведению скота. По отзывам современников, особенно блестящие результаты были достигнуты в области коннозаводства.

Возможно, что именно при Ростопчиных были созданы прекрасно скомпонованные лужайки, играющие большую роль в современном художественном облике усадьбы.

Среди иностранных специалистов, прибывших в Вороново в начале XIX века, были очень образованный и опытный ветеринар - немец Рейнер, большой знаток коннозаводства, англичанин Андерсон и наездник Рохвиц. Любопытно, что в 1802 голу вместе с Рейнером из Германии прибывает квалифицированный садовник.

Об этом мы узнаем из письма Головина, датированного 8 июля 1802 года из Берлина: 'что же касается садовника, может быть найду вам квалифицированного специалиста в Верлице, здесь (в Берлине) нет садовника, который отвечал бы вашим требованиям'. В следующем письме от 2 августа того же года Головин сообщает, что 'молодые люди едут в Любек, а оттуда в Россию в Вороново, контракт заключен на три года... садовник с жалованием в 620 рублей'.

Сведения скудные, но чрезвычайно интересные. Как известно, Верлиц - одни из лучших дворцово-парковых ансамблей второй половины XVIII века в Германии. Талантливые садовники Эйзербек, Неймарк и Шох создали парковые композиции в Верлице. По всей вероятности, здесь воспитывались кадры опытных садоводов, именно такой садовод нужен был Федору Васильевичу.

В воспоминаниях потомков Ростопчина имеются интересные сведения о пересадке в парке взрослых деревьев: так от удара молнии погибает вековой дуб, расположенный в ответственном, с точки зрения садово-паркового искусства, месте. Федор Васильевич решает заменить это дерево таким же лесным гигантом. Первые попытки не увенчались успехом, но на третий раз дуб приживается, и композиция паркового ландшафта восстановлена.

Не меньше внимания уделяется отделке интерьеров дворца, где находится коллекция картин и прекрасная библиотека.

В часы досуга Ф.В. Ростопчин находится в окружении семьи, преподавателей детей и приезжих гостей из Москвы, Петербурга и других мест. Гостившая в Воронове французская писательница де Сталь вспоминает лиц, окружавших Ростопчиных в их усадьбе: художник Тончи гостит несколько лет подряд; англичанин Артур Юнг, сын знаменитого ученого экономиста, живет в усадьбе в октябре 1805 года. Дети берут уроки у прекрасной музыкантши Минелли из Дрездена; ожидается учитель рисования, гувернер француз д'Аллонвиль сменяется немцем Шрейдером.

В сентябре 1812 года Вороново, расположенное между Москвой и знаменитым Тарутинским лагерем, становится свидетелем военных событий.

Кутузов создаст видимость отступления русской армии по Рязанской дороге. На самом же деле, незаметно для французов, ом резко поворачивает на запад и выходит на старую Калужскую дорогу у Красной Пахры и затем двигается на Тарутино.

Московский генерал-губернатор Ростопчин находится в арьергарде русских войск и в ночь на 20 сентября останавливается бивуаком в Воронове. Его сопровождали англичанин лорд Тирконнель и военный атташе Вильсон. 'В ту же ночь, - пишет Вильсон, - он собственными руками сжигает в Воронове свой прекрасный дом'. Современники и биографы Ростопчина расходятся в объяснении мотивов, которыми он руководствовался, предавая огню любимую им усадьбу.

Как бы то ни было, погибли два ценнейших произведения русской архитектуры конца XVIII века - дом и конный двор. Центральный корпус сгорел не до тла и в дальнейшем был частично восстановлен, но, уже без прежнего великолепия. Судя по рисунку Гастона де Сегюр, датированному 1839 годом, третий этаж главного корпуса не был восстановлен, портик разобран, флигели и галереи на старых фундаментах стали одноэтажными, причем ширина галерей была значительно увеличена. Количество окон и, по-видимому, их размеры были сохранены. Архитектурная обработка фасада стала очень простой. Вновь выстроенный после пожара конный двор также приобрел совершенно другой архитектурный облик.

Последующие годы вносят мало изменений в общую планировочную структуру усадьбы. После смерти Федора Васильевича Ростопчина в 1826 году семья продолжает жить в Воронове в летние месяцы. Владельцем становится Андрей Федорович Ростопчин. Женой Андрея Федоровича Ростопчина была Евдокия Петровна Сушкова, - талантливая русская писательница и поэтесса, передовая для своего времени женщина. В формирования ее таланта большую роль играет знакомство с Пушкиным, Лермонтовым, Вяземским, Тургеневым., Жуковским .(Возмущенная царской политикой в отношении Польши, Евдокия Петровна написла встреченную очень враждебно в правительственных кругах поэму 'Насильный брак': 'Я вижу Польшу униженную, порабощенную...*. Первая встреча Евдокии Петровны с Пушкиным происходит в 1829 г., когда ей было восемнадцать лет. затем она часто видится с великим русским поэтом зимой 1836-1837гг. Зимой 1841 г. Евдокия Петровна знакомится у Карамзиных с Лермонтовым, который посвящает ей несколько стихотворений, в том числе:

В 1847 году Андрей Федорович и Евдокия Петровна Ростопчины уезжают из Петербурга на постоянное жительство в Москву и все летние месяцы проводят в Воронове. Обаяние Вороновской усадьбы с ее чудесными садами и парками находит живой отклик в душе поэтессы. В письме к Соболевскому Евдокия Петровна (пишет о лучезарной красоте парка в Воронове, о великолепных деревьях и изумрудных лужайках.

Однако лирическая красота природы омрачается картинами тяжелой жизни русского крепостного крестьянства. В своей поэме 'Русские женщины', датированной 1855 годом в селе Воронове, Ростопчина говорит:

'Мы носим на оборке бальной

Оброк пяти, шести семей'.

Дважды, в 1839 и 1842 годах, в Вороново приезжает из заграницы Гастон де Сегюр, сын дочери Ф.В. Ростопчина, Софии де Сегюр, популярной детской писательницы. Ученик известного французского художника Делароша, он делает ряд зарисовок с архитектурных сооружений и видов Воронова, представляющих определенную ценность для исследователя.

Во владении Ростопчиных усадьба находится до 1856 года, затем переходит к другим владельцам. Наконец, ее приобретают Шереметьевы - сперва Александр Дмитриевич, а затем Сергей Дмитриевич. За это время Вороново не претерпевает больших изменений.

Но в конце XIX река главный дом был значительно перестроен. При сохранении габаритов дома 40-х годов (с расширенной галереей), количества и размеров окон главного корпуса и флигеля с переходом, все южное крыло было полностью разобрано. Появились высокие мансардные крыши, к фасаду, выходящему на парадный двор, была пристроена открытая аркада, на которой во втором этаже устроен балкон.

Но и в этом виде дом не уцелел. В 1949 году он был перестроен для размещения в нем дома отдыха с использованием сохранившейся коробки и фундаментов. При этом здание получило в центре восточного фасада новую пристройку с сильно выступающим портиком. Северное крыло (флигель и бывший переход-галерея) почти не подверглось изменениям, а южное восстановлено по его образцу.

При подъезде к усадьбе, уже на расстоянии нескольких километров благодаря .холмистости местности, можно любоваться виднеющимися издали изящным завершением церкви и верхней частью колокольни. Затем при приближении к Воронову теряешь из виду архитектурные сооружения.

А когда подъезжаешь к мосту через речку Бобровку по прямой дороге, совпадающей с главной осью ансамбля, то взору раскрывается центральная часть нового здания дома отдыха в обрамлении четкого строя вековых лип главной тройной аллеи.

Наиболее старой частью парка является хорошо сохранившийся регулярный сад, спускающийся от главного дома к пруду. Габариты сада определены протяженностью дома, длиной в 98 метров.

Регулярность террасированного липового сада подчеркивается его границами - южной и северной: с юга прямая аллея отделяет сад от ландшафтного парка; по северной границе такая же прямая аллея проходит по бровке участка. Трехметровый откос отделяет ее от участка Голландского домика, пронизанная светом, аллея дает ощущение простора и поэтому особенно привлекательна. Примыкающий к дому цветочный партер отделен поперечной аллеей от второй террасы, расположенной ниже его примерно на 1 метр.

С этого второго уровня сада начинается система трех лучей, показанная уже на плане 1766 года. Поперечная аллея посередине второй террасы эффектно пересекает четкие диагональные дорожки.

Значение третьей поперечной аллеи, отделяющей последнюю террасу, расположенную значительно ниже второй (отсюда начинается резкое падение рельефа), подчеркнуто ее большей шириной. Кроме того, эта аллея служит началом длинной липовой аллеи ландшафтного парка. Получается очень простая и очень рациональна увязка двух частей.

В свое время лестницы, соединявшие регулярный сад с нижним, очевидно, были расположены на оси поперечных аллей сада, являясь их продолжением. Лестницы в парках были одним из самых распространенных декоративных элементов садово-парковой архитектуры XVIII и первой половины XIX веков. Оформлению их всегда уделялось большое внимание.

Архитектор Карл Бланк (1728-1793 гг.) очень удачно выбрал место для сооружения Голландского домика, поставив его высоко над прудом, к которому спускаются покрытые дерном откосы и ведет лестница.

Замкнутость участка (с юга и востока он отделен откосами, с севера - густо разросшимися деревьями и кустарником, полностью закрывающими его от широкой проезжей дороги, ведущей от конного двора через плотину в запрудную часть) придает нижнему саду своеобразный интимный характер.

Голландский домик - типичное парковое сооружение середины XVIII века. Такой же домик, построенный в 1749 году, существует и в бывшей подмосковной усадьбе Шереметевых - Кускове. Но отделка фасадов Голландского домика в Воронове значительно более нарядна, даже в современном их состоянии, с упрощенной архитектурной обработкой. О первоначальном виде этого интересного паркового павильона можно судить по рисунку а альбоме Воронцова.

Главным декоративным элементом фасадов двухэтажного домика является высокий ступенчатый щипец. украшенный с боков волютами.

Четкое горизонтальное и вертикальное членение фронтона карнизами н плоскими пилястрами подчеркивает его ярусное построение и связывает его с ритмом окон в обоих этажах.

Ступенчатость щипца акцентировалась, кроме того, установкой декоративных ваз на каждом уступе и в центре разорванного фронтона, завершающего композицию.

В центре восьми прямоугольников, обрамленных поясками и пилястрами, ниши-овальные, круглые и прямоугольные-с плоскими, вычурного контура наличниками. В среднем поле второго яруса щипца архитектор Карл Бланк предусмотрел полукруглую нишу со вставленной в нее сочной лепной раковинной, ниша так же увенчана вазой.

Балкон на мощных кронштейнах с узорной металлической решеткой оживлял центр фасада, скромно обработанного крупным рустом. Углы дома были подчеркнуты мелким рустом. Архитектурная отделка восточного фасада была аналогична.

Как следует из вышеупомянутого письма Бутурлина. домик был жилым, в нем останавливались гости владельцев усадьбы.

В самом же доме внизу помещалась гостиная, выходящая окнами на пруд, а с другой стороны лестница из сеней вела наверх, где было всего три комнаты. В мансарде жила прислуга.

Даже в настоящем, несколько искаженном виде Голландский домик над застывшей гладью воды производит чарующее впечатление, особенно когда закатные солнечные лучи моделируют его нарядный фронтон.

Конный двор, рассчитанный на 100 лошадей, представлял собой монументальное сооружение, включающее три одноэтажных корпуса, окружавших в виде буквы П большую площадь, служившую манежем.

Наружные углы комплекса акцентировались мощными двухъярусными башнями, перекрытыми невысокими шатрами.

По-видимому, конный двор принял этот облик при восстановлении его после пожара 1812 года, и вопрос, в какой мере в его состав вошли строения, существовавшие при Воронцовых, не решен. В последующее время он подвергался переделкам и в 1957году, разобран.

Не меньшую архитектурно-художественную ценность, чем Голландский домик и парк, представляют церковь и колокольня в Воронове.

Церковный участок лежит к юго-востоку от дворца. Это цельная композиция, прекрасно увязанная с планом всей усадьбы. Границами участка служат: с запада - продольная пихтовая аллея, с востока - старое Калужское шоссе, с юга - лесные посадки, с севера- насаждения боскета, прорезанные диагональной аллеей, направленной зрительно на церковь.

В старину на участок имелось, очевидно. несколько входов: со старого Калужского шоссе, с боскета и со стороны пихтовой аллеи.

Интересна конфигурация участка, представлявшего собой в плане эллипс. Об атом можно судить по сохранившимся посадкам деревьев - лип и одной березы - четко оформляющим границу с севера н востока. Дальше контуры теряются, и обследование территории показало отсутствие каких бы то ни было следов исчезнувших регулярных посадок.

Колокольня и церковь, ориентированная по канону алтарной частью на восток, расположены по главной оси участка. Поставленная в 50 метрах от церкви колокольня подчеркивает вход со стороны дворца - главного центра усадьбы.

Церковь Спаса - тип храма 'восьмерики на четверике', трактованный по-новому в соответствии с композиционными приемами, характеризующими формирование стиля русского классицизма.

Характерное для Карла Бланка строгое соответствие между планом, объемом и фасадами здания сказывается в построенной им церкви в Воронове.

Композиционной основой, объединяющей все сооружение, является высокий восьмерик, перекрытый граненым куполом, увенчанным маленьким восьмигранным барабаном, поддерживающим главку типичной для XVIII века граненой формы.

В трактовке ордера, особенно в решении пилястр на углах восьмерика с излюбленной Бланком раскреповкой капителей, а пропорциях спаренных колонн, акцентирующих фасады по четырем странам света, и колонн, поставленных в месте пересечения граней, во введении прямоугольных фронтонов сказывается поворот русской архитектуры к новому классическому направлению.

В пластичной обработке диагональных граней полукруглыми выступами, раскреповках антаблемента, введении круглых и овальных оконных проемов и особенно в орнаментальном и скульптурном декоре заметны отзвуки умирающего барокко.

Очень типичны для барокко узорные (с головками ангелочков) наличники окон восьмерика и полукруглых выступов, архитектурная обработка люкари в куполе, сложный рисунок металлических решеток во всех проемах, лепные гирлянды капителей пилястр восьмерика.

Для интерьера, созданного Бланком, характерен эффектный контраст между пространством периметральной части церкви, расчлененной на ряд отдельных, почти замкнутых объемов и высокой, залитой светом, центральной части, переходящей в купол.

Архитектурная композиция великолепного трехъярусного иконостаса с пышными позолоченными резными деревянным обрамленьями живописных вставок созвучна внешнему виду церкви.

В колокольне, сооруженной, по-видимому, тоже Бланком, но несколько позже церкви, сохранен традиционный ярусный строй, свойственный русским башенным композициям допетровского времени.

Рисунок Гастона де Сегюр 1839-1841 годов, изображающий церковь и колокольню в Воронове, доказывает, что они не подвергались каким-либо значительны изменениям. Кроме того, он служит графическим документом дли восстановления утраченного завершения колокольни.

Длинная (740 м) аллея, обсаженная преимущественно липами, делит .вытянутую в плане территорию на две части и является главной композиционной осью.

В период, когда сформировался дворцово-парковый ансамбль в Воронове, было создано немало ландшафтных парков на всей территории России.

Известно также, что водные поверхности-бассейны, пруды, озера, иногда целая система прудов, устроенных с утилитарными целями, но имевших безусловно и декоративный характер, - были неотъемлемой частью многих усадебных комплексов. Большую роль в этих садах играли плодовые деревья и ягодные кустарники, эффектные в периоды цветения, плодоношения и при осенней окраске листьев.

Участки геометрической формы вписывались в естественный ландшафт, а водные поверхности имели свободные контуры, за исключением миниатюрных чисто декоративных бассейнов с фонтанами.

Начиная с Петровского периода, русское садово-парковое искусство характеризуется большей регулярностью, сказавшейся в том. что уже не отдельные участки, а вся территория усадьбы или дворцового комплекса, городского или загородного, подчинялась законам симметрии. От старорусских традиций остались склонность к красочности и применению плодово-ягодных пород. а также тяготение к своему местному отечественному ассортименту деревьев и кустарников: так, береза, дерево русского пейзажа и русского фольклора, заняла почетное место в строго регулярных садах так же, как и ель. Привозимые из-за границы тисс и буксус вскоре заменили можжевельником. Большим почетом пользовались ивы разных сортов для обсадки водоемов.

К середине XVIII века регулярный стиль в русском садово-парковом искусстве достиг апогея и нашел яркое выражение в таких композициях, как Кусково под Москвой или Петергоф и Царское Село под Петербургом. Как уже было показано выше, владельцы усадьбы Вороново в этот период несомненно стремились к тому, чтобы воплотить в планирование территории парка принципы 'высокого' регулярного стиля, с четким осевым построением плана, геометрически решенным прудом, подстриженными боскетами террасированного липового сада.

Это положение подтверждается не только уже вышеприведенным планом Воронова, но и сохранившимися планами смежных имений - Могутово, Свнтнно и других, - принадлежавших также Ивану Илларионовичу Воронцову и отличающихся той же строгой регулярностью плана, осевым построением, геометрическими контурами прудов н других водоемов.

Любопытно, что и в них, подобно Воронову, планировка включала не только собственно территорию того или другого имения, но и подъездные дороги, отличающиеся необычной прямизной. Такая симметрия плана, характерная для всех имений Воронцова, раскинувшихся на тысячах десятин и побудила, вероятно, мемуаристов-потомков Ростопчина ошибочно приписывать устройство садов в Воронове ученику Ленотра (знаменитого французского архитектора-планировщика парков XVII в.).

Во второй половине XVIII века в России на смену увлечению регулярными приемами композиции приходит тяга к свободному, ландшафтному или, как было принято говорить в те времена, английскому стилю в разбивке парков.

Прежние четкие по рисунку партеры заменялись естественными лужайками, подстриженные липовые боскеты - рощицами или группами деревьев, создающих на поляне естественный пейзаж.

Водоемы потеряли свои прежние строгие геометрические контуры. Берега стали живописными и извилистыми с заливами и мысами. Прежние круглые или восьмигранные островки также получили естественные очертания.

Стрижка деревьев была изгнана совершенно, теперь предпочитали деревья с широкой раскидистой кроной, интересной общей структурой ствола и ветвей, красивым рисунком листьев, деревья с плакучей кроной, поникшими ветвями, либо со стройным пирамидальным силуэтом, со взлетом ввысь.

Прежние прямые аллеи заменялись аллеями, проложенными в соответствии с свободным естественным рельефом, параллельно контурам водоемов, или дорожками, теряющимися среди рощиц и неожиданно выходящими на открытые залитые солнцем поляны.

В годы сильнейшего увлечения новым ландшафтным стилем или, как их называли, 'натуральными' садами всякая регулярность была изгнана из композиции, но постепенно, повинуясь здравому смыслу, решили, что отдельные участки территории могут быть разбиты по регулярному принципу. Возникла новая задача; добиться гармонического сочетания различных по композиционному приему участков-регулярных н ландшафтных.

В Подмосковье сохранилось много старинных чудесных вековых липовых паркое, граничащих с более новыми ландшафтными композициями. Одним из примеров усадебного комплекса, сочетающего в себе оба стиля, и является Вороново.

Нам ничего неизвестно о садах допетровского и Петровского времени а Воронове, поэтому мы считаем, что историю развития парка можно разделить на два периода: первый-пятидесятые-шестидесятые годы XVIII века, парк, отображенный на плане 1766 года, и второй-конец XVIII и начало XIX века, парк, дошедший с некоторыми изменениями и дополнениями до наших дней.

Художественный облик парка значительно изменился в период увлечения ландшафтностью (т. е. во второй период), и все это придает Воронову и сейчас необычайное обаяние и задушевность. Можно сослаться на высказывания одного современника, который, характеризуя имение Ростопчина, говорит, что красота усадьбы состояла не столько в архитектуре самого здания, сколько в прелести всего того, что его окружало.

Мы не располагаем документальными данными о строителе парка в этот период. Но. учитывая деятельность Н. А. Львова в Воронове, невольно вспоминаем, что он принимал участие в создании некоторых пейзажей Гатчинского парка. Известно, что в Гатчине ему принадлежит планировка пейзажа вокруг 'Приората'; существует предположение, что и некоторые пейзажи Белого и Серебряного озер принадлежат ему.

Его сохранившийся рисунок пейзажа с каскадом и руинами в Гатчине говорят о мастерстве Львова в области садово-паркового искусства. Природа Воронова- типичный русский пейзаж, слегка всхолмленный, с широкими далями к югу и юго-западу - должна была привлечь Львова-архитектора и художника, знатока ландшафтного искусства.

В начале XIX века при Ростопчине многое было сделано для улучшения усадебной территории, и несомненно период до Отечественной войны 1812 года также сыграл роль в формировании садово-паркового ансамбля.

Федор Васильевич Ростопчин хорошо знал Андрея Тимофеевича Болотова, любопытнейшего человека того времени, сочетавшего знание агрономии с увлечением садоводством. Правда, Болотов был лишь доморощенным художником, но как практик он безусловно достиг. многого. Он был ярым поборником 'натурального' стиля и, весьма возможно, выступал и роли советчика при работе над созданием ландшафтного парка. Болотов публиковал в 'Экономическом магазине' статьи, которыми можно было пользоваться как руководством при разбивке парка или сада в ландшафтном стиле.

Наконец, мы знаем о прибытии из Верлица опытного садовника. В настоящее время в парке Воронова можно выделить: открытые пейзажи Большого пруда, замкнутые пейзажи полян, пейзажи аллей с рядовой посадкой. Все они объединены между собой композиционной осью ландшафтного парка - лиловой аллеей, являющейся продолжением поперечной аллеи регулярного липового парка.

Длинная аллея проложена с учетом естественного рельефа, она несколько понижается в центре и затем повышается, что делает ее очень живописной. В конце она делает поворот почти под прямым углом в сторону пруда и выходит к нему. У поворота, очевидно, была предусмотрена площадка с развилкой аллей. Сейчас рядовая посадка нарушена, но по всей вероятности, липовая аллея соединялась с еловой, трасса которой строго параллельна границе участка.

Она направлена с запада на восток и пронизана лучами солнца с утра до вечера, что создает очень приятный контраст с всегда тенистой главной продольной липовой аллеей. Светлое, радостное впечатление объясняется не только направлением аллеи, но и тем, что с южной стороны она граничит с открытыми полями и пашнями, а с севера к ней примыкает разреженный массив поляны. Аллея обсажена высокими елями. Их стройные гладкие стволы привлекают внимание своей светлой окраской; они хорошо моделируются солнцем и создают естественный переход к пихтовой аллее с серебристыми стволами деревьев. Трассировка и местоположение аллеи в плане тщательно продуманы: с нее, если спускаться к пруду, раскрываются далекие горизонты.

С аллеи также видны небольшие, но очень привлекательные пейзажи полян с включением разных пород - березы, вяза, липы и др.

Пихтовая аллея - одно из самых запоминающихся мест в Воронове. Она параллельна продольной липовой аллее и проходит между массивом строевого соснового леса, с которым граничит с востока, и открытыми пейзажами полян (сильно нарушенными сейчас) с запада. Таким образом, по замыслу можно провести некоторую аналогию с еловой аллеей.

Высокие великолепные сибирские пихты (до 30 м) пирамидального силуэта с обильной темно-зеленой густой хвоей и гладкими светло-серебристыми стволами стоят сомкнутым строем. Кроны в ряду соприкасаются друг с другом, образуя сплошную живую стену, отличающуюся особой бархатистостью. Видны лишь четкие симметричные верхушки деревьев.

Аллея, очевидно, была задумана и как фон для пейзажей открытых полян, хорошо освещаемых в любое время дня.

По контрасту с перечисленными аллеями - липовой, еловой и Пихтовой - воспринимается береговая дорожка. обсаженная липами. Она была задумана по тому же принципу, но отличается от упомянутых аллей свободной трассировкой, повторяющей до известной степени береговую полосу Большого пруда.

С одной стороны аллея граничит с густым парковым массивом, с другой - раскрываются просторы пруда. Очевидно, береговая дорожка была запроектирована, согласно мнению теоретиков ландшафтного искусства XVIII и начала XIX века, таких как Гиршфельд и Рептон, которые писали что лучшими точками восприятия водного зеркала (реки, пруда или озера) является перспектива именно вдоль воды.

Советы тех же авторов, что для разнообразия впечатлений следует то раскрывать вид, то скрывать его насаждениями и, таким образом, использовав насаждения как естественные заслоны, создавать смену картин, также нашли практическое применение в чередовании открытых и замкнутых пейзажей в парке Воронова.

Береговая аллея в Воронове проведена на высоте, с которой лучше всего воспринимается водная гладь. Она дублируется еще второй, практически необходимой тропкой, проложенной немного ниже и подходящей в иных местах почти вплотную к воде.

Первоначальный замысел береговых насаждений теперь нарушен порослью, но легко может быть восстановлен. С береговой тропки воспринимаются открытые пейзажи: на переднем плане - водное зеркало, лужайки за прудом и за ними - темный массив леса. Светлыми пятнами выделяются ивы, склонившиеся над водой, и островок, также обсаженный ивами к другими лиственными деревьями.

В пейзажах Большого пруда и восприятии их посетителем немаловажную роль играет изгиб береговой линии, вследствие чего пруд не охватывается целиком и виден лишь до поворота, примерно от плотины до островка. В первой своей части - северной - водное зеркало кажется особенно широким благодаря тому, что массив леса отступает от береговой линии на 140 метров, вследствие чего зрительно расширяется пространство. Задним планом служит массив леса к северо-западу, к северу лес отступает, и взгляду доступны более далекие горизонты. Передним планом или вернее кулисами служат рядовые посадки у плотины. Строительство новых зданий села до некоторой степени, нарушило прежний композиционный замысел, но дело может быть исправлено созданием заслона из насаждений, более светлых близ берега и более темных на заднем плане. Заслоны эти повторили бы до известной степени картину, раскрывающуюся по главной композиционной оси: на переднем плане светлые ивы, сзади - темный массив леса.

Пейзажи южной части пруда характеризуются тем. что границы водной поверхности не видны. Такой прием также был рекомендован теоретиками и практиками садово-паркового искусства прошлого. Благодаря новому повороту берега, водная поверхность пруда, кажется, не имеет конца, и дорожка невольно увлекает все дальше и дальше. Пейзаж противоположного берега также меняет свой характер, берег слегка повышается, смешанный массив уступает место светлой ажурной березовой роще.

С противоположной стороны пруда виден весь парк. Включение в массив разнообразных по окраске листвы пород, а также значительного количества хвойных - елей, сосен и пихт - придает парку необыкновенную пластичность и глубину.

Насаждения сейчас подходят к воде сплошной стеной. причем передний план состоит почти исключительно из лиственных: липы, ивы, ольхи.

Благодаря расположению на пологом склоне деревья возвышаются друг за другом как бы естественным амфитеатром. Очень эффектно их отражение в воде, меняющееся в зависимости от времени года, погоды и освещения. Массив остается в тени в утренние часы и хорошо освещен в полдень и всю вторую половину дня до вечера, что усиливает разнообразие восприятия.

В свое время к островку ходил паром, и можно было любоваться теми же картинами, но в более близком ракурсе (сейчас строится мост).

Сейчас береговые насаждении, возвышающийся за ними массив парка и живописные изгибы берега хорошо видны с лодки.

С большим мастерством созданы в ландшафтной части парка Воронова замкнутые пейзажи полян и лужаек. По контрасту с открытыми пространствами Большого пруда и длинными перспективами липовой и пихтовой аллей, они воспринимаются особенно остро. Это - незабываемые картины, тонко продуманные и поражающие своей естественностыо, мягкостью н лиричностью, своей созвучностью с среднерусским ландшафтом.

Вход в эти условно называемые нами 'малые поляны', расположенные к западу от продольной липовой аллеи, предусмотрен с этой аллеи. Вход на участок первой и второй поляны - между двумя группами деревьев - елями и березами. Пейзаж здесь замкнутый, причем первая поляна - совсем небольшая - диаметром по главной оси не более 20 метров - обсажена деревьями в одиночку и в группах с таким расчетом, чтобы огородить поляну целиком со всех сторон.

Поляна обсажена почти со всех сторон, чем создается очень уютный и интимный пейзаж. Насаждения, расположенные вокруг поляны, представлены мощными группами деревьев. Использовано немного парод: лила, береза, ель, дуб и ива, но сочетания задуманы мастерски: имеются одно-породные монолитные группы из ели, настолько компактные, что воспринимаются как одно дерево; группы из двух пород - липы и березы, наконец, отдельно стоящие березы - сквозистые и ажурные. Группы, окаймляющие поляну, расположены с таким расчетом, что одни выдвигаются вперед, другие отступают, что усиливает игру светотени.

В размещении групп можно наблюдать своеобразный ритм. Чередование пород направлено, с одной стороны, к цельности впечатления, а с другой, - к контрасту по строению, форме кроны, окраске листвы по сезонам.

Особую роль здесь играют мощные дубы, четко рисующиеся на изумруде лужаек. На границе третьей поляны посажены светлые березы.

Следует обратить внимание на умело созданный естественный переход от одной поляны в другую.

Очень интересна третья поляна. Она отличается от предыдущих не только размерами (70х60 м), но и конфигурацией, так как более вытянута с запада на восток, очевидно, ради эффектов освещения. Здесь главную роль играют хвойные деревья, причем для обрамления поляны по контуру использован также небольшой ассортимент пород. Хвойные: ель, лиственница, сосна - сосредоточены к востоку и частично юго-востоку; на западе к поляне подходит массив из елей; береза дана живописными одно-породными группами, а также в смешении с липой.

Группы хвойных очень мощны и монолитны. причем лиственницы со своей характерной хвоей - светло-зеленой весной и палево-желтой осенью - удачно расположены среди двух групп темных елей. Поляна также поката к юго-западу и имеет просвет в сторону четвертой поляны. Просвет решен уже по-иному, и проход к четвертой поляне осуществляется по сторонам мощной группы лип.

Четвертая в этой сюите поляна характеризуется отличной от других полян конфигурацией и расчлененностью. Ее контуры особенно живописны благодаря тому, что некоторые группы деревьев сильно выступают на лужайку; она имеет наибольшую протяженность с северо-запада на юго-восток. Из пород здесь встречаются: ель, лиственница, сосна, липа, дуб, береза и ива - всего семь пород. Группы также одно-породные и смешанные; ритм зеленых масс, созданный чередованием и повторением пород, подобен ритму деревьев первых трех полян. Разница в том, что поляна обсажена деревьями не только по периметру. Мощные группы деревьев расчленяют ее открытое пространство. Например, группа сосен, которую вернее следовало бы назвать рощицей, занимает участок, достигающий 40 с лишним метров в длину и около 20 в ширину. Большую роль играет здесь ива, воспринимаемая на фоне хвойных или лиственных пород всегда по принципу контраста.

Для всех четырех полян характерна хорошая освещаемость дневными и вечерними лучами, легкая покатость рельефа, естественный переход от одной поляны к другой, жизнерадостность пейзажа и полная изолированность от липовой аллеи и прилегающего массива береговой полосы.

Не менее интересно были задуманы пейзажи 'больших' полян на участке, расположенном между липовой аллеей и параллельной ей пихтовой.

При этом посадка деревьев и подбор сделаны с таким мастерством, что опушка в течение всего вегетационного периода чрезвычайно эффектна. Здесь применены всею две породы деревьев: липа мелколистная и лиственница сибирская в виде крупных чередующихся групп. Удалось установить определенную закономерность построения: группы лиственниц состоят из 30-35 деревьев, в группах лип от 20 до 32 деревьев.

Интересно, что вход на поляну с северной стороны отмечен группами лип в виде зеленых пропилеев, а по сторонам их возвышаются лиственницы, причем группы расположены так, что они как бы 'выступают' и 'отступают'. Весной, когда на лиственницах появляется нежный зеленый пушок, а липы благодаря крылаткам окутаны чуть розоватой дымкой, эффект очень силен.

Летом хвоя лиственницы хорошо выделяется на спокойной зеленой массе лип, а осенью цветовой контраст воспринимается еще острее: лиственницы приобретают нежный желто-палевый оттенок, липы становятся золотистыми.

Указанная опушка задумана, конечно, как часть целого, и поэтому она естественно переходит к востоку к большой группе лиственниц. Здесь предусмотрен вход на поляну со стороны церковного участка. Большая, вытянутой конфигурации группа лиственниц является продолжением опушки, и для оживления картины в нее вкраплена ива серебристая, но высокий, четкий строй пихт служит здесь главным фоном пейзажа.

Неподалеку от северной границы расположены большие группы дуба летнего. Особенной мощностью отличается восточная группа из 43 деревьев, западная -из 35 деревьев. Группы чрезвычайно монолитны и воспринимаются как единое целое, ибо кроны деревьев совершенно сливаются. По мере продвижения к юго-востоку еще можно установить первоначальный замысел строителя парка: здесь прихотливо расположены несколько крупных одно-породных групп из лиственницы, березы и дуба.

К сожалению, вся остальная территория не поддается сейчас исследованию, поскольку лесничество использовало открытое пространство лужаек для разведения лесных культур.

Следует, однако, предположить, что по замыслу весь участок, ограниченный с востока пихтовой аллеей, а с запада и юга - липовой и еловой, представлял собой вытянутый с севера на юг прямоугольник, хорошо освещенный солнцем и находящийся на ровном рельефе. По всей вероятности, здесь был ряд полян со свободно стоящими деревьями; поляны эти превосходили по масштабу описанные выше 'малые поляны'.

Необходимо отметить, что в пейзажи 'больших полян' была включена архитектурная доминанта-колокольня.

И даже сейчас, лишенная завершения, она хорошо видна с многих точек этой территории, замыкая перспективу к северо-востоку. В утренние часы колокольня воспринимается силуэтом, после полудня и в вечерние часы она хорошо освещена лучами заходящего солнца.

Возможно, что включение колокольни в ансамбль пейзажей 'больших полян' и определило их масштаб. Более того, высокие пихты своим зубчатым силуэтом прекрасно гармонируют с высокой, стройной, изящной колокольней, увенчанной в свое время высоким золоченым шпилем.

Безусловно здесь работал большой мастер садово-паркового искусства; даже сейчас величавая красота опушки, стены пихт и отдельных групп деревьев оставляет незабываемое впечатление.

Осмотр Вороновской усадьбы можно начать с церкви и колокольни, затем пройти к центральному участку с липовым садом и Голландским домиком, далее по длинной липовой аллее до конца и спуститься к пруду. Это даст возможность сразу почувствовать масштабы парка, протяженность липовой аллеи и контраст ее с береговой полосой.

Спустившись к пруду, лучше всего прийти по берегу и подняться по поперечной аллее до главной продольной липовой аллеи, затем осмотреть 'малые поляны'.

Вернувшись на липовую аллею н не поворачивая к пруду, можно дойти до границы парка, откуда подняться по еловой аллее, затем повернуть на пихтовую. Следует дойти примерно до ее середины н свернуть на 'большие поляны', после осмотра которых можно полюбоваться стеной пихт и великолепно решенной опушкой. Отсюда через северный 'выход' между двумя группами лип надо выйти на прямую дорожку, ведущую к центру усадьбы.

Такой маршрут позволит обозреть различные участки парка и ощутить разнообразие его пейзажей.

Как продолжение прогулки рекомендуется посещение запрудной части; с противоположного берега также очень ощутим массив парка, и хорошо воспринимается его зеленый, спускающийся к воде массив.

Палентреер С.Н.